Выставка Бранкузи в Берлине: полёт к сущности формы

В Новой национальной галерее Берлина открылась масштабная ретроспектива Константина Бранкузи – мастера, который освободил скульптуру от внешнего сходства и повёл её к чистой форме. Полированные бронзовые овалы, архаичные каменные фигуры, «Птицы в пространстве» и реконструированная мастерская складываются в рассказ о художнике, всю жизнь искавшем «сущность вещей» — от сна и любви до полёта.

Крупная ретроспектива самого влиятельного скульптора XX века Константина Бранкузи (1876-1957) впервые поселилась в этих залитых светом и воздухом залах (до 09.08.2026). Концепцию и сценографию выставки создали куратор М. Штайнкамп, директор галереи К. Бисенбах, архитектор П. Родригес вместе со специалистами Центра Помпиду (Париж).  Акцию поддержал фонд «FREUNDE der Nationalgalerie». Издан подробный каталог, содержащий научные статьи и документальные материалы.

150 экспонатов, вписанных в огромное пространство, представлены в десяти разделах вне хронологии, с учётом тем, мотивов и поиска автором «сущности вещей». Полированные поверхности отражают зал и зрителей: предметы и люди вступают в диалог. Легкие и изящные скульптуры словно парят. Тяжёлые из дерева – замерли. Когда обходишь их, видишь смену перспектив, отмечаешь следы резца. Хочется подойти ближе, прикоснуться к их поверхностям.

Пролог к встрече с мастером фото – силуэт человека у заснеженного деревянного дома с пышной бородой, хмурого и нелюдимого (точь-в-точь простой крестьянин!). Это Константин Бранкузи (при рождении – Брынкушь), великий скульптор, угрюмый румын, «вечный ребёнок» и француз-бонвиван. Крестьянский сын из карпатского села Хобица, окончивший только начальную школу. Подпасок, посыльный купца-гончара, вдруг взявшийся вырезать из дерева и лепить из глины фигурки. Одиннадцатилетним подростком он ушёл из дома в город Крайова, подрабатывал в кафе, выучился на столяра и...волей случая окончил художественную школу. Перебрался в Бухарест, брал там уроки в Школе изящных искусств. В 28 лет, с одной котомкой за плечами, измученный нищетой, непризнанием, грубостью добрался через Вену и Мюнхен до Парижа. Получил стипендию Школы изящных искусств и начал выставляться.

Его работы увидел Огюст Роден – и пригласил в ассистенты. Вскоре молодой человек покинул мэтра, поскольку «в тени высоких деревьев ничего не растёт», и решил найти свой пластический язык. В то время, как классики ваяния заботились о мельчайших деталях, Бранкузи задумался о сути формы, её геометрической элегантности. Он безупречно овладел самыми разными материалами: деревом, мрамором, сталью, бронзой. В те годы скульпторы поначалу делали глиняные и гипсовые модели, а потом увеличивали их до монументального размера. Бранкузи избрал метод «прямой резьбы»: ваял сразу в материале, без надежды на правку и тираж.

Поначалу он всё же вторил Родену, «извлекая» женское лицо из массивного мраморного блока (как в скульптуре «Сон», 1908 год). Мотив этот обернулся овальной «Спящей музой» (1910 год, на торгах Christies она была продана за $57,3 млн), принесшей автору репутацию мастера, умеющего находить божественное в предельно простом.

Она и открывает показ. Голова похожа на гигантское полированное яйцо. Чуть намеченные черты лица исчезают в зыбком сновидении, являя метафизику сна. Гладкая поверхность бронзы делает изваяние невесомым. «Ваяя», скульптор смещал ось головы, «убирал» уши, нос, делал условными черты лица – и получал идеальную чистую форму овала, или яйца, символа всего живого во вселенной.

Упрощение до знака («яйцо») есть и в «Новорождённом», «Прометее», «Начале мира», «Музе», «Голове спящего ребенка», воссоздающих в «архетипической форме» образ человека. Скульптура «Прометей» (1911 год) изображает титана в момент величайшего страдания и гордого смирения – без пафоса. Форма головы слегка наклонена, черты лица едва приметны, шеи нет. Словно это упавший на землю плод или небесное тело. Начиная с этой работы скульптор идеально, почти до прозрачности шлифовал поверхность: зритель мог не только созерцать – осязать произведение пальцами. Экспериментируя, он помещал бронзовую версию «Начало мира» (1922 год) в мешок: её форму, фактуру, тепло или холод мог ощутить даже слепой.

Скульптурный портрет венгерской художницы «Мадемуазель Погани I» (1912 год) стал визитной карточкой стиля ар-деко. Огромные глаза придают образу загадочное, инопланетное выражение. Голову поддерживают тонкие руки, образуя плавную замкнутую линию. Это сама женственность. В Америке работу сравнивали то с яйцом, то с насекомым – и в конце концов признали шедевром XX века.

Декларация стиля Бранкузи – архаичный «Поцелуй» (1923-1925-е, и также около 1940 года). После ранней гипсовой версии с прорисованными волосами, губами, руками (по Родену) мастер воплотил (без предварительных эскизов) любовное слияние в   каменном монолите: лишь контуры пары, неразрывное, с устойчивым геометрическим ритмом объятие заменило эстетический эротизм философией любви. Из цельного известняка, без полировки, с грубой фактурой вытесана и «Мудрость земли» (1907 год). Сидящая в позе эмбриона женщина выражает идею вечного покоя и сакрального знания. Так «переводил» скульптор на язык модернизма древние румынские и кикладские мотивы.

Абсолют формы выражал его философию. Совершенство достигалось благодаря ручной, до зеркального блеска полировке материала. При виде рыбы, считал Бранкузи, думаешь не о её чешуе, а о стремительном скольжении в воде. Так и выглядит динамичная овальная «Рыба» (1930 год): тонкий горизонтальный диск из мрамора с прожилками на зеркальной пластине.

Кульминация – зал, где выставлена целая стая «Птиц в пространстве» (1910-1944 годы): метафора полета, символ духовного восхождения, свободы, счастья. Вот белоснежная «Maiastra» (1910-1912 годы) – чудо-птица с выпяченной грудью и широко открытым клювом, «прилетевшая» из румынских сказок. Дивной красоты, изящества, и технической сложности. Стоит гордо на высоком постаменте и выглядит как древний тотем. Сама жизнь, дух полёта выражены в скульптуре «Птица в пространстве» (1923 год): ни намека на крылья и перья – лишь изогнутая уходящая ввысь линия. Полированный бронзовый «Петух» (Le Coq, 1935 год) уперся в основание из известняка и дуба: голова поднята к воображаемому небу, вот-вот запоёт. Мощную энергию выражают и скульптуры животных (1920-е годы).

Современников Бранкузи эти метаморфозы пластической формы не раз шокировали – до курьёзов и скандалов. В 1927 году «Птицу в пространстве» задержали при попытке пересечь границу США под видом произведения искусства. «Кусок металла!», – решили таможенники и завели дело на владельца, фотографа, друга Бранкузи Э. Стейхена – дабы оплатил экспортную пошлину (40% стоимости «промышленного объекта»). Защитить престиж произведения поспешил М. Дюшан: «Сказать, что скульптура Бранкузи не является искусством – всё равно что сказать, что яйцо не яйцо», – внушал он журналистам «New York Times». Автор подал в суд, но лишь через год лишённую перьев и лапок птицу признали творением абстрактного искусства и выпустили на американскую свободу.

Куда более громкий скандал разразился вокруг «Принцессы X» (1916 год), стилизованного изображения склонившейся женщины. Блюстители нравов усмотрели в бронзовом изваянии провокацию и двусмысленность – фаллический символ (в Берлине хранится гипсовая версия). Работу сняли с показа в парижском Салоне независимых (Salon des Indépendants, в 1920 году), подвергли аресту, автора судили «за аморальность».

Нет, настаивал Бранкузи, это портрет глядящей в зеркало дамы: изогнутая линия шеи плавно переходит в округлый бюст, создавая единый пластический ритм. Полированная до блеска поверхность сделала произведение безупречным футуристическим объектом. Разглядывая его с разных ракурсов, видишь ещё и телефонную трубку…  Неоднозначна и «Леда» (1926 год) со слитыми воедино мифологическими персонажами Лебедем и Зевсом.  Скульптура медленно вращается. Свет играет на полированной поверхности, отражая взгляды зрителей.

Поздние архитектурно-скульптурные сооружения Бранкузи сравнивают с солнечными часами, отмечающими движение звёзд, солнца, Луны, Земли, смену времён года и времени суток. Шедевром искусства ХХ века признан мемориальный ансамбль «Бесконечная колонна» (1937-1938 годы, Тыргу-Жиу, Румыния). Непомерно тяжёлым кажется массивное сооружение из чугуна и стали – в память павших в Первой мировой войне. Бранкузи создал для комплекса три фрагмента. «Бесконечная колонна» – своего рода лестница в небо: повторяющиеся ромбы-модули близки традиционному декору крестьянского крыльца. «Ворота Поцелуя» – символ вечного прощания, с единой линией рук возлюбленных. «Стол молчания» – символ поминальной трапезы. Пространство мемориала освещено и окружено   тенями – точно скорбящими. Свет и тьма, круговорот природы, жизни и смерти делают скульптуру сакральной: это послание, молитва, бесконечный путь в небо.

Постепенно «осваиваешь» на выставке фирменный стиль родоначальника минимализма, ищешь вслед за ним «сущность вещей». Сведя модернизм с мифом и примитивизмом, он создал лирическую абстракцию и абстрактный экспрессионизм. Впрочем, сам к научным терминам не прибегал, повторяя: «Мои скульптуры нужно просто любить и играть с ними». В этом бородатом румыне до конца жил ребенок. Всемирно признанный Генри Мур называл Бранкузи «патриархом» и ключевой фигурой модернизма, восхищался его преодолением условности, стремлением к предельной чистоте и упрощению, «правде материала», приравнивал его к мастерам Возрождения. Его влияние испытали мэтры современной культуры Х. Сугимото, Дж. Кунс, Гр. Хильдебрандт и другие мастера.

Каждый шаг своей жизни Бранкузи документировал, ничего не выбрасывал, собирал и хранил. В затемнённом выгороженном пространстве объединены письма, записные книжки, книги, альбомы, фото, кинохроника. Ярко освещена реконструированная мастерская. На стенах развешаны молотки, верстаки, по углам – знакомые «петухи», «поцелуи», «яйца», «принцессы». Его адрес – Impasse Ronsin, 15 Arrondissement на краю Монпарнаса, где осел с сорока лет скульптор, – знал весь артистический мир. Сюда захаживали М. Дюшан, Ф. Леже, А. Матисс, А. Модильяни, А. Руссо, попадая в иную, волшебную реальность. Весь в белом, Бранкузи принимал гостей, не выпуская из рук стамеску и фотоаппарат.

Брутальный интерьер напоминал доисторический пейзаж: кривые стволы деревьев, массивные каменные блоки, большая печь, где на скульпторской железной спице хозяин жарил мясо. Из упрятанных в гипсовые боксы колонок звучали Шаляпин и Армстронг, играл свои сочинения Э. Сати, на грудах мрамора плясали красотки. Посетители сидели на выстроганных табуретах, а когда уходили – их место занимали скульптуры. Он делал из них «мобильные группы» (groupes mobiles), добиваясь баланса формы, расстояния, света.  И завещал всё это Франции с просьбой воссоздать мастерскую в национальном музее современного искусства – с работами, эскизами, верстаками, инструментами, мебелью.

Умер Бранкузи в 81 год, похоронен на парижском кладбище Монпарнас. Его работы хранят самые известные музеи мира.

Читайте также:

1. «Амедео Модильяни в Бонне» — Журнал «Партнёр», № 6 / 2009, автор И. Гуткина
2. «ArtDeco: секрет стиля» — Журнал «Партнёр», № 8 / 2019, автор А. Сигалов
3. «Выставка-бестселлер „Ники, Кусама, Мураками“ в Ганновере» — Журнал «Партнёр», № 1 / 2026, автор Г. Цесарская